Третья страница.

Второе замужество.

Нельзя сказать, что до этой встречи они друг о друге ничего не знали. В своё время Карамзину все уши прожужжала сестра Софья. Она чисто по-женски не могла в 1836 году пережить удачное замужество одной из первых красавиц Петербурга и в одном из писем заметила брату: «Извещаю тебя о золотой свадьбе: Аврора Шернваль выходит замуж за богача Павла Демидова. Какой контраст со скромной судьбой, ожидавшей её в лице Муханова!»

Потом свою лепту внесла матушка. В сентябре 1836 года она во всех красках расписала сыну, как Аврора совершала предсвадебные визиты. «Явилась блистательная Аврора с розовыми перстами (она, правда, вся розовая и прелестна, как богиня, чьё имя она носит). Она приехала к нам с прощальным визитом, завтра она уезжает в Финляндию, где будет дожидаться жениха, а после свадьбы вместе со своим золотым супругом поедет за границу. Ты, вероятно, увидишь её в Италии. Она обещала, что будет внимательна к тебе. Только не сходи от неё с ума, что часто с тобой случается при знакомстве с хорошенькими женщинами, а эта уж очень хороша…».

Потом Карамзин много чего узнал от Михаила Лермонтова. Как известно, молодой русский поэт в 1839 году пытался ухаживать за сестрой Авроры – Эмилией. И он не раз обеих сестёр обсуждал в своих разговорах с Карамзиным. Лермонтов очень доверял сыну историка и высоко ценил его человеческие качества. Не случайно 29 октября 1839 года он, бросив все дела, отправился к нему на обед, который тот устроил в честь своего 25-летия. А спустя полтора года поэт перед отъездом на Кавказ пожелал увидеть приятеля уже на своём прощальном ужине.

Андрей Карамзин был младше Авроры на шесть лет. Окончив в 1833 году кафедру дипломатии на юридическом факультете Дерптского университета, он поступил на военную службу в гвардейскую конную артиллерию. Но начальство какими-либо поручениями его особо не обременяло. Поэтому большую часть времени старший сын историка проводил в основном в петербургских салонах.

В ту пору Андрей Карамзин пользовался у своих товарищей неограниченным доверием. Он любого мог разговорить, а если надо, то умел и всех примирить. Так, когда в январе 1836 года Пушкин заподозрил Владимира Соллогуба в дерзком поведении по отношению к своей супруге и собрался своего приятеля вызвать на дуэль, на роль посредника обе стороны, не сговариваясь, сразу выбрали Карамзина. И только он благодаря своему дипломатическому такту сумел всё уладить миром. До дуэли тогда дело, к счастью, не дошло.

Однако вскоре Карамзин тяжело заболел. Врачи заподозрили у него чахотку и посоветовали отправиться на лечение в Европу. О, какие письма он оттуда посылал своей матушке! Как утверждал старый пушкинист Н.В. Измайлов, отвечавший в 1960-е годы в Институте русской литературы за все архивы наших классиков, в этих письмах ярко проступал образ обаятельного молодого человека «с живым и острым наблюдательным умом, хорошо владеющим эпистолярным стилем, то лирическим, то проникнутым лёгкой иронией, точным, сжатым, вместе с тем живописным и выразительным».

Карамзин, не боясь цензуры, очень резко в письмах отзывался о русской аристократии. Он не скрывал своей иронии как по отношению к французскому королю, которого называл выскочкой, враждебной к собственному народу и к петербургской знати, беспощадно обличая многие российские порядки. Возможно, на его решимость повлияло полученное от сестры известие о гибели Пушкина и дошедший до него из Петербурга список лермонтовского стихотворения «Смерть поэта». Может поэтому даже сейчас, перечитывая письма молодого прапорщика гвардейской конной артиллерии, хочется воскликнуть: кто же их сочинял – сын убеждённого монархиста или отъявленный либерал?!

Вернувшись в октябре 1837 года в Россию, Карамзин продолжил бурную светскую жизнь, благо военной службой его никто сильно не донимал. Его очень зажгла, к примеру, идея друзей поставить в домашней обстановке спектакль по водевилю Скриба и Мазера «Карантин». Кстати, первоначально роль негоцианта Джонато в этом представлении должен был исполнить Лермонтов. Но поэта прямо перед премьерой арестовали (великому князю Михаилу Павловичу не понравилось, что поэт появился на разводе с короткой саблей), и роль Джонато взял на себя Карамзин.

Однако очень скоро сытая жизнь русского офицера утомила. Все эти светские приёмы и бесконечные балы стали его тяготить. Ему нужны были реальные дела. Поэтому он стал так настойчиво проситься на Кавказ.

Эту просьбу Карамзина удовлетворили в 1844 году. Но ему не повезло. Одна из стычек с горцами закончилась для него ранением. В итоге он попал во Владикавказ, где потом весь ноябрь и декабрь приходил в себя.

Сегодня интересно перечитать письма Карамзина, которые он отправлял из Владикавказа матери и сестре (их в 1915 году перепечатал петроградский журнал «Старина и новизна»). В них столько боли за Россию. Кстати, мало кто знает, что после лечения Карамзин, оставшись в конной артиллерии, принял предложение одновременно занять должность адъютанта при шефе жандармов графе А.Ф. Орлове. Он со своими во многом либеральными убеждениями пошёл на тесное сотрудничество с охранителем России.

В петербургских салонах роман Карамзина и Авроры поначалу осудили. Но при этом сильнее других своё недовольство выражал клан Демидовых. Там всерьёз боялись, как бы Карамзин не посягнул на их миллионы.

На брак уже немолодую пару благословил лично Фёдор Тютчев. 12 апреля 1846 года Пётр Вяземский сообщал Жуковскому: «Знаешь, что Андрей Карамзин женится на Авроре Демидовой, вдове? В семействе очень довольны этим браком, потому что она [Аврора. – В.О.] хотя несколькими годами и постарше его, но во многих и во всех других отношениях она совершенно милая, добрая женщина и была и будет примерною женою. Зато весь город восстаёт против этой свадьбы и удивляется, как Демидова может решиться сойти с какого-то своего класса при дворе и, бывши тайною советлицею, идти в поручицы. Родные также не мирволят и распускают разные глупости и клеветы. Но любовь восторжествует над сопротивною силою».

Бракосочетание состоялось в июле. Теперь у Авроры появилась новая фамилия: она стала Карамзиной.

Отпраздновав свадьбу, супруги решили на время остаться в Финляндии. Но вскоре Аврору сильно подкосил новый удар судьбы. 17 ноября 1846 года в ярославской деревне Мусиных-Пушкиных умерла её любимая сестра Эмилия. Она пыталась выходить больных тифом, но не убереглась, сама подцепила заразу и сгорела за считанные дни, оставив без материнской ласки двух своих детей. Авроре после этого не хотелось никаких балов. Она стала мечтать о спокойствии.

В одном из писем Аврора, рассуждая о своих идеалах, призналась своей сводной сестре Алине, что для неё важна «как раз такая семейная жизнь, какую я люблю: спокойная, нежная, серьёзная, внешне однообразная, но заполненная душевными переживаниями. Первое слово, произнесённое годовалым малюткой, – радость; урок, который смог хорошо выучить семилетний ребёнок, – счастье. Интересная книга, которую с жадностью слушаешь, когда муж читает её вслух у камина, – наслаждение. И благодаря всему этому жизнь становится такой серьёзной, такой ценной, такой полезной, такой полной и для тебя самой, и для твоих близких».

В 1847 году Карамзины отправились в путешествие по Западной Европе. 4 октября они прибыли в Париж. Но там вскоре разразилась очередная революция.

Карамзины с интересом наблюдали, как ежедневно, нет, ежечасно стремительно менялась обстановка. Я приведу только одно письмо Авроры от 12 февраля 1848 года, адресованное матери Карамзина. По нему во многом можно судить о том, какие настроения тогда царили в самом сердце Европы. Карамзина сообщала: «Менее чем в несколько часов произошла настоящая революция, и я хочу дать вам о ней некоторые подробности, пока Андрей вышел из дому, чтобы собрать другие новости, если они есть. Во вчерашнем моём письме я говорила вам о смене министерства и о той безумной радости, которую это решение короля возбудило в народе; крики весёлости раздавались на бульварах и на всех улицах. И вот вечером Андрей, видя, что всё спокойно и не ожидая встретить ничего кроме радостных манифестаций, вышел, чтобы посмотреть, что делается на улицах. Войска всё ещё стояли вокруг дома министерства иностранных дел и вокруг них образовалась огромная толпа, которая пела, кричала и требовала, чтобы в этом доме зажгли иллюминацию; во всех кварталах города толпа требовала также иллюминации. Вдруг Андрей увидел, что появляется процессия, численностью от двух до трёх тысяч человек, в блузах, спускающаяся по бульварам с факелами, трёхцветным знаменем и несколькими красными знамёнами; в этой толпе находилось много вооружённых людей, но все они имели безобидный вид, все пели, смеялись и стремились присоединиться к любопытствующей толпе, которая стояла перед бывшим дворцом Гизо. Неизвестно, по какому недоразумению, но со стороны войска принято было решение дать залп в толпу; тогда вся эта масса испустила крик ужаса, и Андрей едва не был опрокинут резким движением напуганной толпы народа. Человек 50 было убито из мирного населения, из них несколько женщин. Моментально стали раздаваться крики вплоть до предместий: «К оружию! к оружию! Избивают народ!» Всю ночь было большое возбуждение, везде были построены баррикады, деревья на бульварах были порублены, уличные мостовые разобраны, и сегодня утром Тьер и Одилон Барро были позваны, чтобы образовать новое министерство, но их уже больше не хотели. Тогда Луи-Филипп со всей своей семьёй отправился в Палату Депутатов с целью отречься от престола в пользу графа Парижского. Графа Парижского отвергли, и король со всеми членами своей семьи удалился в Нейльи. Только что сформировано временное правительство, в состав которого вошли: Одилон-Барро, Ледрю-Роллен, Гернье-Пажес, Ламартин и Марраст. Все регулярные войска обезоружены, народ является распорядителем города, он же принял власть и над Тюильри. Во всех окнах дворца виднеются фигуры в блузах, трон протащен по бульварам; наконец, Париж находится в состоянии полной революции, и эта революция вовсе не была подготовлена, она явилась результатом неправильных мер со стороны министерства, а позднее – и всеобщей трусости.

Если дело пойдёт в том же духе, как оно идёт теперь, то мы конечно покинем Париж; Андрей или я будем сообщать вам ежедневно новости о положении страны, где мы находимся.

Андрей вернулся, он был в Палате Депутатов. Только что провозглашена республика. Главой временного правительства является Dupont de l’Eure, а членами – те, которых я уже вам назвала.

далее...