Писатель П.Мельников-Печерский

  Просмотров материала: 1175

Писатель П.И.Мельников - Печерский

Биография и роман "В лесах и на горах".Часть 4.

avtor_img


Возвращение Дуни.Худ.Глазунов.

Продолжение.

С течением времени раскольническое движение утрачивает свой политический смысл и продолжает существовать в силу инерции. Старообрядческие организации “начиная с XIX века, предпринимали решительные шаги к тому, чтобы приспособиться к существовавшим тогда общественным условиям, сблизиться с официальными властями, добиться равных прав с православной церковью”.

Мельников был прав, утверждая, что “раскол не на политике висит, а на вере и привычке..."

Раскол, лишенный его враждебности к государственным установлениям, которые некогда воспринимались старообрядцами как “антихристовых рук дело”, теперь не представлял угрозы царизму. Более того, устойчивость форм старообрядческого быта многими, в том числе Мельниковым-Печерским, воспринималась сочувственно как проявление духовной самобытности, хранимой народом.

Он начинает художественно осмысливать то, что доселе изучал как историк. Замысел романа из жизни старообрядцев вызревал исподволь. Вначале он представлялся не слишком большим по объему. Еще в 1859 году в издаваемом им “Русском дневнике” писатель напечатал повесть “Заузольцы”, в которой уже были пунктирно прочерчены основные сюжетные линии будущего романа. Но Мельников на десять лет откладывает работу, хотя и продолжает размышлять над ней. Писатель совершенно не сознавал ни свойств, ни размеров своего таланта. Весь поглощенный служебным честолюбием, он почти не имел честолюбия литературного и на писательство, в особенности на беллетристику, смотрел как на занятие "между делом" .

avtor_img


Дуня

Просьба наследника Николая Александровича.

Побуждение облечь свое знание раскола в беллетристическую форму было ему почти навязано: даже само заглавие "В лесах" принадлежит не ему. В 1861 году в число лиц, сопровождавших покойного наследника Николая Александровича в его поездке по Волге, был включен и Мельников. Он знал каждый уголок нижегородского Поволжья и по поводу каждого места мог рассказать все связанные с ним легенды, поверья, подробности быта и т. д. Цесаревич был очарован новизной и интересом рассказов Мельникова, и когда около Лыскова Павел Иванович особенно подробно и увлекательно распространялся о жизни раскольников за Волгой, об их скитах, лесах и промыслах, он сказал Мельникову: "Что бы Вам, Павел Иванович, все это написать - изобразить поверья, предания, весь быт заволжского народа".

Мельников стал уклоняться, отговариваясь "неимением времени при служебных занятиях", но Цесаревич настаивал: "Нет, непременно напишите. Я за вами буду считать в долгу повесть о том, как живут в лесах за Волгой" . Писатель обещал, но только через 10 лет, когда служебные занятия его совсем закончатся. Работа над романом начинается 1866 году, когда Мельников выходит в отставку и, переехав в Москву, начинает вновь заниматься историческими изысканиями. На основе накопившихся у него документов и записей по истории раскола он печатает по этому вопросу ряд статей, а затем составляет из них книгу “Очерки поповщины”.

Многие считали, что к беллетристике Мельников уже не вернется. Меж тем главное дело всей своей жизни ему еще только предстояло совершить.

Приступив к исполнению обещания, писатель не имел еще определенного плана, приготовив лишь первые главы. Все возраставший успех произведения заставил его впасть в противоположную крайность: он стал чрезвычайно щедр на воспоминания об увиденном и услышанном в среде людей "древлего благочестия" и вставлял длиннейшие эпизоды, сами по себе очень интересные, но к основному сюжету отношения не имевшие и загромождавшие рассказ. Особенно много длинных и ненужных вставных эпизодов в “На горах”, хотя редакция “Русского Вестника” сделала в этом произведении Мельникова огромные сокращения.

Только двенадцать лет спустя в “Русском вестнике” по частям начинает печататься роман под названием “В лесах”. Публикация его длилась четыре года: с 1871 по 1874-й. В отдельном издании 1875 года в этот текст в качестве новой главы был включен опубликованный в 1868 году и несколько переделанный рассказ “За Волгой”.

По мере печатания романа писатель продолжал над ним неустанно работать. Иногда он так исправлял присланные из типографии гранки, что это, в сущности, был уже новый текст.

Наконец вышли четыре отдельные книги романа, на титульном листе которого стояло: “В лесах. Рассказано Андреем Печерским”.

Другой роман Мельникова “На горах”, он окончательно отделывал уже в болезненном состоянии, когда, по свидетельству биографа Усова, он уже очень постарел, „лишился своей живости, блеска своей речи и последние главы не мог сам писать, а диктовал своей жене с. 17.

Мельников начал писать “В лесах”, переполненный богатейшим запасом впечатлений. Он хотел рассказать о столь многом, что в рамках одного, хотя и весьма объемистого, романа это оказалось невозможно. Понадобилось еще больше тысячи печатных страниц, чтобы довести до конца повествование о судьбах уже известных читателю героев и связанных с ними новых персонажей. Сам автор указывал на теснейшее “родство” “В лесах” с романом “На горах”. “Некоторые из действующих лиц “В лесах” остаются и “На горах”. Переменяется только местность: с левого лугового, лесного берега Волги я перехожу на правый, нагорный, малолесный”,— сообщал он в одном из писем

Широчайший охват действительности, глубокое проникновение в сущность важных жизненных процессов и многостороннее их исследование, большой географический и хронологический диапазон действия — все это придает роману Мельникова-Печерского эпический характер. Однако точно определить жанровую разновидность его произведения не так-то просто. Об этом свидетельствуют разногласия между историками литературы, затрудняющимися точно назвать тот разряд беллетристов, к которому следует причислить Мельникова.

Некоторые вообще не видели в нем значительного художника. Другие считали его небесталанным писателем-этнографом, не больше. Третьи усматривали связь эпопеи Мельникова с так называемым “деловым” романом.

avtor_img


За приворотным зельем.М.Нестеров.

Основные герои романов “В лесах” и “На горах” П. И. Мельникова.

В. Д. Бонч-Бруевич находил, что “В лесах” и “На горах” “не являются только этнографическими романами, но несомненно романами публицистическими. Они в художественной форме должны были подтвердить теоретические взгляды на старообрядчество и сектантство самого Мельникова-Печерского...”

Почти все эти мнения сами по себе справедливы, но в каждом содержится лишь часть истины. Лев Толстой заметил как-то, что настоящий большой художник создает свои собственные формы романа, не имеющие аналогий с уже сделанными. Эти слова в полной мере приложимы и к Мельникову-Печерскому. Его произведение включает в себя элементы всех перечисленных жанровых разновидностей, причем все вместе они и придают многостороннему эпическому полотну самобытность, неповторимость.

“В лесах” и “На горах” давно стали одним из тех фундаментальных для русского человека сочинений, без которых не может быть полного литературного образования. Страницы из него давно вошли в хрестоматии. Еще при жизни Мельникову министром народного просвещения было предложено издать “В лесах” в виде народной хрестоматии, с устранением мест, каких не хотелось бы давать в руки крестьянским детям. Только случайные обстоятельства помешали осуществлению этого намерения. Таково официальное засвидетельствование серьезности и ценности труда Мельникова, столь редко выпадающее, на долю русского писателя не только при жизни, но даже и после смерти.

Сюжетной основой эпопеи Мельникова-Печерского стали, главным образом, истории двух семейств: Патапа Максимыча Чапурина (составляющая роман “В лесах” и заканчивающаяся во второй части) и Марко Данилыча Смолокурова (история жизни его семьи описана в романе “На горах”, но впервые читатель знакомится с ним и с его дочерью еще в первой части). В неспешное течение этих историй вплетаются судьбы других героев, почти каждый из которых вводится в роман в контексте своей семейной истории, ее взлетов и падений, радостных и тяжелых времен. Так, в эпопее (кроме Чапуриных и Смолокуровых) прослеживаются семейные судьбы Заплатиных, Колышкиных, Лохматых, Залетовых, Дорониных, Масляниковых, Меркуловых и другие.

Легко можно было бы признать в подобной структуре романа однообразие композиционных приемов, однако суть дела скорее в ином. Через все эти истории и судьбы прослеживается одна из главных тем и проблем произведения: каждая семья выступает здесь как маленький мир, “построенный по своим законам и обычаям, в чем-то основном неуловимо перекликающийся с укладом жизни других семейных гнезд” .

И дело не только в общей принадлежности их к довольно замкнутому миру староверов, но в общности стоящих в основании этого мира нравственных законов и в том, что все они, независимо от своей принадлежности, регулируются в конечном итоге законами и влиянием внешнего мира, характером развития всего общества. Постоянно возникающие в процессе повествования семейные истории расширяют и углубляют отражение картины жизни в эпопее, дают основание для обобщений и типизации.

Автор вводит читателя и в богатый дом Потапа Максимыча, старовера-тысячника, купца-промышленника, знакомит со всеми его интересами и расчетами, ведет его и в женскую старообрядческую обитель, в общество “матерей”, “черничек”, и “беличек”, “стариц и старцев”, и на тайную службу в раскольничьей молельне, и на исступленные “радения” (в романе “На горах”, где ярко изображены секты хлыстов), и на религиозные беседы и споры начетчиков, дает ему возможность присутствовать и на девичьих супрядках и вечеринках, и на свадьбе уходом, и на народных празднествах от крещенского сочельника до окончания лета, побывать и на волжской пристани, на ярмарке, и в мастерской кустаря, и в зимнице лесовщиков, в трущобах дремучих ветлужских лесов, и в скитах старцев, промышляющих “золотым делом”, то есть подделкой ассигнаций. Всюду автор в своей сфере, хорошо ему знакомой по личным наблюдениям, по документальным данным или по рассказам и преданиям. И перед читателем проходить бесконечный ряд в высшей степени характерных сцен с длинной вереницей своеобразных типов мужских и женских.